Дуги Уайт (Michael Schenker Fest, экс-Rainbow): «Я — командный игрок»

За свою многолетнюю карьеру Дуги Уайт принял участие в записи нескольких десятков альбомов. Ключевыми точками в путешествии вокалиста можно назвать La Paz (с этой группы всё началось), Rainbow (здесь к Дуги пришла всемирная слава), Cornerstone и группу Ингви Мальмстина. А ведь были ещё и хэви-металлисты Tank, и сольный диск, и участие во всяческих около-пёрпловских коллаборациях типа M3. Чего давненько не было, так это ощущения, что Дуги обрёл свой дом. После того, как Cornerstone по-тихому отошли от дел, Дуги долгое время оставался в тени или выступал в роли наёмного музыканта, который просто «одалживал» свой голос. Наконец в 2013 году вокалист вошёл в состав Temple Of Rock Шенкера-младшего, где смог развернуться во всю ширину своего таланта. Накануне выступления Дуги Уайта вместе с Тони Кэйри и Доном Эйри в «Крокус Сити Холле» мы связались с вокалистом, чтобы обсудить хитросплетения его творческого пути.

Привет, это Дуги Уайт. Как дела?

Всё прекрасно, а у тебя?

У нас тут дождик, приличный такой, но всё ОК.

Давай начнём с грядущего концерта в Москве. Это ведь твоё первое выступление в России?

Нет. Я уже был у вас в составе Temple Of Rock года два-три назад. Мы тогда выступали в Санкт-Петербурге, Москве и ещё где-то на юге России (Ставрополь и Краснодар – прим. авт.). Мы даже на телевидении выступали. Помню, что из Санкт-Петербурга в Москву мы ехали на поезде, и это было круто. Я большой поклонник фильмов про Джеймса Бонда, и путешествие на поезде напомнило мне фильм «Из России с любовью». Я бы очень рад такой поездке.

На этот раз ты будешь выступать с группой White Noise. Что за материал вы готовите? Каверы на Deep Purple и Rainbow?

Нет-нет-нет, никаких каверов. Deep Purple живее всех живых, а Ричи недавно возродил Rainbow и, как я понимаю, будет выступать в России вскоре после нас. Так что мы будем играть что-то из репертуара Demon’s Eye, кое-что из Cornerstone, будут также песни Tank и Empire, которые я записал с этими группами. Будет и пара песен со “Stranger In Us All”, но это не каверы, потому что я записывал эти песни вместе с Ричи. В целом, это будет очень энергичный сет. У нас не будет никаких баллад, только настоящий рок.

Планируются ли какие-то джемы с Тони Кэйри или Доном Эйри?

Я не обсуждал такую возможность с Тони или Доном. Может, мы и сделаем что-то вместе на сцене, но это будет спонтанным решением.

Вы с Тони уже работали вместе – он записывался на твоём сольном диске “As Yet Untitled”, и ты вроде как должен был войти в состав Over The Rainbow.

Когда я приглашал его для записи сольного альбома, я хотел, чтобы он записал интро в том же ключе, что и в “Tarot Woman”, потому что песня, в которой он играл, называлась “Come Taste The Band”. Так назывался альбом Deep Purple из 70-х, в записи которого Ричи не участвовал. Песня как раз вышла такой «пёрпловской» с двумя партиями вокала а ля Ковердейл-Хьюз. Мне хотелось, чтобы Тони принял участие в записи трека. Я расценивал эту песню как некий финал в параллелях с Rainbow и Deep Purple. Что касается Over The Rainbow, то меня туда никогда не приглашали.

Среди твоих последних работ можно отметить альбом с болгарской хэви-командой John Steel. Как ты оказался в этом проекте?

Мои мысли всегда направлены в одном ключе: могу ли я что-то привнести в музыку? Впечатляет ли меня музыка и могу ли я сделать её ещё лучше? Музыканты из John Steel связались со мной на Facebook и прислали пару треков, записанных с Блэйзом Бейли, который известен по участию в Iron Maiden. Я получил материал, мы вместе поработали над песнями и поняли, что можем создать убойный альбом. Я записал вокал в своей студии в Лондоне. После этого мы дали несколько концертов, а также поучаствовали в промо-кампании на радио и телевидении в Болгарии. Запись вокала для этого альбома стала определённым вызовом, потому что материал выдержан в духе новой волны британского хэви-метала и очень напоминает Iron Maiden и другие группы, о которых я даже не слышал. Музыканты присылали мне для образца разные треки и говорили: «Вот чего мы хотим». Но естественно, всё получилось в моём собственном стиле. Я спел всё так, как подсказывала сама музыка. Сложность была в том, что парни сочинили всё до того, как обратились ко мне. Песни получились достаточно сложными и запутанными. В одной из песен было 11 разных частей и фрагментов. Я даже подумал: «Ну и что мне с этим делать?» Песня длится семь минут, мой голос звучит от силы минуты три, а всё остальное – прогрессивные навороты в духе Maiden. Меня это несколько сбило с толку. У меня не было какого-то направления для вокала. Но я доволен тем, что получилось.

В следующем году выходит альбом Michael Schenker Fest. Если честно, то я запутался в его проектах. Это новая группа по сравнению с Temple Of Rock?

Да. Мы проработали под вывеской Temple Of Rock в течение четырёх лет, объехали весь мир, записали два альбома и выпустили два DVD. Настал момент, когда нам нужно было отдохнуть друг от друга. Temple Of Rock всё ещё живы, но Майклу захотелось чего-то ещё. Так и появился Michael Schenker Fest. Он поехал в тур с Грэмом Бонеттом, Гари Барденом и Робином Макоули, а также с Крисом Гленном, Стивом Манном и Тедом Маккеной, и они исполняли старые вещи M.S.G. Потом Майкл связался со мной и спросил, не хочу ли я записать альбом с Michael Schenker Fest и всеми, кто принимал участие в гастролях. Я ответил: «Без проблем». Он прислал мне семь песен, из которых я выбрал три, к которым мой вокал подходит лучше всего. В итоге у каждого вокалиста будет по три собственных песни, а в двух композициях мы поём все вместе. Будет интересно послушать альбом целиком и сравнить, в каком направлении развивались манеры пения и сочинения каждого из нас. Конечно, здорово исполнять все эти старые песни типа “Cry For The Nations”, но никто из нас не готов делать это постоянно. У каждого из нас хватает новых идей, энтузиазма и энергии, чтобы сочинять новые песни. Альбом  Michael Schenker Fest выходит в марте, и большую часть 2018 года мы собираемся провести в туре. Ну а потом мы с Майклом решим, что нам делать дальше – записывать новый альбом Temple Of Rock или продолжать работу как Michael Schenker Fest.

Суда по видео “Warrior”, вы отлично провели время, записывая новые вещи. Альбом должен получиться интересным. Скажи, как тебе работается с Майклом? Он невероятно талантлив, но при этом известен непростым характером. Не было ли у тебя опасений после работы с Ричи Блэкмором и Ингви Мальмстином, что Майкл тоже будет выдавать какие-нибудь фортели?

У меня никогда не было проблем ни с кем из тех, о ком ты говоришь. Думаю, всё дело в том, как ты воспринимаешь ситуацию. С Майклом, о котором ты говоришь, я не знаком. Майкл, которого я знаю, завязал с выпивкой и наркотиками много лет назад. Я не общался с Майклом, когда он переживал свои тёмные времена. Так что для меня он вежливый, благородный и душевный человек. Когда мы работаем вместе, он воодушевляет меня и легко относится к любым предложениям. Он позволяет мне делать то, что я хочу. С Майклом у меня никогда не было стычек, а вот с Ингви было две, а с Ричи – три. Думаю, что конфликты появляются между людьми в любом случае. Люди ссорятся не только в студии, но и на кухне или в спальне. Всё дело в том, как ты воспринимаешь происходящее. Я уважаю наследие Майкла, я ценю то, что он пригласил меня в группу, мне нравится его уверенность во мне. Мы с Майклом относимся друг к другу с уважением. И до тех пор, пока люди уважают друг друга, проблем не возникает. Проблемы начинаются, когда люди перестают испытывать уважение к окружающим или становятся отстранёнными. Это неприемлемо и дома, и на работе. Суть в том, что мы оба понимаем, что приемлемо, а что нет. И пока каждый из нас делает свою работу наилучшим образом, то всё в порядке.

На альбомах Temple Of Rock есть нетипичные для Майкла вещи вроде мрачной “Wicked” или тяжеленной “Savior Machine”, выдержанной в духе Black Sabbath или Black Label Society. Ты не был озадачен, когда впервые услышал их?

Идеи для песен, о которых ты говоришь, исходили от Уэйна Финдлея. Они с Майклом работали над этими треками, прежде чем представить их мне. “Savior Machine” – очень тяжёлая вещь, настоящее испытание для любого вокалиста. Но в этом и есть прелесть Temple Of Rock. В этой группе Майкл может делать всё, что угодно. Он словно бы сломал все стены, которые мешали ему двигаться вперёд или вели в ложном направлении. Он открыт для любых идей. Когда ты открыт для нового, то можешь увидеть вокруг целый мир.

А как на счёт текстов? Обсуждаете ли вы с ним содержание песен?

Все тексты и вокальные мелодии полностью мои. Майкл присылает мне сырые версии аранжировок, я дорабатываю куплеты, бриджи и припевы, отправляю обратно ему, и он уже решает, подходят эти идеи или нет. Иногда я отправляю ему две или три разные версии, и он говорит: «Мне нравится куплет из этой версии и припев из другой». Майкл выступает в качестве сопродюсера альбома, он может выражать своё несогласие, но он не указывает, что и как мне петь. Я делаю свою работу, а Майкл говорит, нравится ему или нет. Он может сказать: «Вот тут я хочу что-то более спокойное, а вот тут наоборот – агрессивное». Мне посчастливилось, что у меня под рукой есть своя студия, в которой я могу записывать свои идеи в любой момент.

А как ты вообще решаешь, про что должна быть конкретная песня? Как появляется мысль: «О, вот эти риффы я назову “Rock City”»?

У меня есть блокноты, в которых записаны как целые тексты, так и отдельные кусочки или просто фразы. Это мои идеи или просто мысли. Когда Майкл или кто-то ещё присылает мне музыкальные отрывки, я слушаю их, и идеи словно бы сами выскакивают из меня. Мне важно, чтобы в песне были правильные мелодии и фразировка. Когда у меня рождается мелодия, то постепенно появляется и текст. Я не сочиняю стихи в обычном понимании. Иногда, как, например, в случае с “Savior Machine”, слова можно интерпретировать по-разному в зависимости от того, что ты хочешь слышать. Что касается “Rock City”, то это такой гимн во славу рок-н-ролла. Меня расстраивает, что на новом альбоме Michael Schenker Fest нет песен со словом «рок». У нас была песня  “Rock City”, была вещь “Rock ‘n’ Roll Symphony”. Посуди сам: у Майкла были песни “Rock Bottom”, “Rock You Like A Hurricane”, “Rock You All Night Long”, “Only You Can Rock Me”. Эта идея проходит через всю карьеру Майкла, и вот на этом чёртовом новом альбоме такой песни не будет!

За свою карьеру ты сочинил огромное количество текстов. Доводилось ли тебе испытывать творческий кризис, так называемый писательский блок, когда не получалось ничего написать, несмотря на все усилия?

Такое случается достаточно регулярно. Если послушать песни на “Bridge The Gap”, первом альбоме, который я записал с Майклом, то все они о холоде, промозглом ветре, зиме, снеге. Это потому, что когда я приступил к работе над альбомом, у меня дома были строители, которые делали ремонт, и поэтому ветер и снег летели в окна. Так что если мне в голову не приходит ничего подходящего, я отталкиваюсь от того, что меня окружает. Идеи могут прийти в голову даже во время обычной прогулки. Ты просто видишь что-то и потом развиваешь эту идею. Самое простое – сочинять песни про любовь (напевает): «Эй, детка, я люблю тебя. Мне кажется, ты прекрасна». Проще некуда. И кстати, людям тоже проще усваивать такие тексты, ведь все испытывали любовь. Куда сложнее соблюдать баланс между тем, что ты хочешь сказать, тем, как ты видишь ситуацию и тем, как люди могут это понять.

Тебе никогда не хотелось написать песню о своей родной Шотландии?

Честно? Нет (дружный смех). Мне кажется, если ты затрагиваешь темы вроде этой, то нужно выражать какую-то конкретную точку зрения. Есть много людей, у которых это получается куда лучше, чем у меня. И потом, я не думаю, что слова типа «прекрасные горы Шотландии» подойдут к риффу, сыгранному в фа-диез-миноре. Это не то, что я обычно делаю, хотя в Tank мы сочиняли много песен о войне – это их «фишка». Но сам я никогда не сочинял песен о просто шотландском солдате, отправляющемся на войну, и предпочитал писать менее конкретные тексты с открытой интерпретацией.

Как обстоят дела в La Paz? Стоит ли нам ждать нового альбома?

La Paz – это просто друзья, которые время от времени собираются вместе. Это была моя первая профессиональная группа. Большинство слушателей всегда помнят про твою первую группу, потому что это были времена, когда ты гастролировал в любую погоду в маленьком фургончике, сидя на «маршалловских» усилках. Музыканты закалялись, проходя через все эти испытания. Мы собрали La Paz в 1984 году. На это Рождество я обедал с клавишником группы Энди Мэйсоном, мы регулярно видимся с гитаристом Чиком МакШерри. Недавно я выступал вместе с барабанщиком Полом МакМанусом, а скоро должен увидеться и с басистом Алексом Кармайклом. Мы до сих пор остаёмся друзьями и регулярно общаемся. И если у нас появляется возможность поесть вместе индийское карри, мы делаем это.

Как вообще появилась идея возродить La Paz? Вы посчитали, что группа ещё не сказала своего последнего слова?

Всё произошло из-за радиостанции “Rock Radio”. Том Расселл, очень известный журналист в Шотландии, пригласил меня на празднование первого дня рождения “Rock Radio”, предложив отыграть акустический сет с гитаристом La Paz. Я спросил Чика, интересно ли ему это, и он ответил согласием. Ему так всё понравилось, что мы решили играть вместе и дальше и надумали перезаписать наши старые песни. А потом польский лейбл Metal Mind Productions, издававший Tank, высказал идею, что если мы с Чиком запишем несколько новых песен, то сможем получить контракт на выпуск альбома. Вот и всё. Затем Чик решил, что ему хочется записать ещё один альбом, а потом и ещё один. Нас никто не подталкивал, мы не пытались покорить мир этими записями. Мы делали всё исключительно ради удовольствия и надеялись, что другим людям это тоже понравится. Время, когда мы пытались стать супер-звёздами, прошло, и сейчас мои коллеги по La Paz стали успешными бизнесменами. Чик, например, раз в год летает в Россию на рыбалку. Он прилетает в Москву, а потом фрахтует вертолёт и летит куда-то в Сибирь ловить рыбу.

Да уж, круто! У меня есть несколько вопросов относительно песен La Paz. В песне “Burlesque” ощущается нечто такое, характерное для фильмов 1950-х годов. Как появилась эта вещь?

Спасибо! Именно это настроение я и пытался передать. Мелодия этой песни мне показалась очень сексуальной и вызвала в памяти Марлен Дитрих – очень в духе 50-х. Я рад, что ты уловил эту идею, и хотел бы, чтобы больше людей последовали твоему примеру (смеётся).

Я сам удивился. Я не фанат кино, тем более 50-х годов, но когда услышал эту вещь, то вдруг осознал, что она словно бы из той эпохи.

Это же здорово, что песня вызвала у тебя такие ощущения. Я не слушал этот альбом с тех пор, как получил диск от лейбла, но эта вещь мне запомнилась, потому что она сильно отличается от того, что я обычно делаю.

Прокомментируй, пожалуйста, текст песни “No Place In Heaven”. Какая идея заложена в нём?

Это песня о смерти. Когда умирают твои бабушки или дедушки, то это вполне ожидаемо, но когда это случается с твоими родителями или друзьями, то кажется, что на небесах уже нет места, они переполнены. Вообще, дело даже не в том, веришь ты в рай или нет. Вопрос в том, что нужно сделать, чтобы попасть в рай: быть просто хорошим человеком или надо обязательно верить в Бога. Надеюсь, что всё-таки первый вариант. Дело ведь в том, как ты относишься к семье, к друзьям. Если ты хорошо относишься к тем, кто стоит ниже тебя, то можешь рассчитывать на хорошее отношение со стороны того, кто стоит выше нас всех.

Мы уже немного касались темы Tank. Мне всегда было интересно: легко ли тебе давался материал Элджи Уорда, песни типа “This Means War” или “Echoes Of A Distant Battle”?

Должен признаться, что я ничего не знал о Tank до тех пор, пока не попал в группу. Я знал это название, встречал логотип где-то, но с их музыкой не был знаком. Я начал слушать их песни, когда пришло время отправляться в тур, и оказался примерно в той же ситуации, в какой был Брюс Дикинсон, исполнявший песни Ди’Энно, или когда Ронни Дио пел материал Оззи. Конечно, нужно с уважением относиться к наследию группу, но необходимо оставаться собой, петь эти вещи в собственной манере. Кому-то это придётся по душе, а кто-то никогда не примет такой подход. Я не хочу никого принуждать. Если ты пришёл на концерт и тебе не понравилось – ну и ладно, просто не приходи снова. Я принял решение присоединиться к Tank и оставался в группе, пока не решил уйти. Слушатели могут или принять это или нет. Если бы Элджи надумал вернуться в группу, я бы с радостью уступил ему место у микрофона. Я ведь понимаю, что он был важной частью группу. Они с Миком Такером были прекрасной командой. Да, Мик не играл на первой альбоме, но на втором он уже был. Они с Элджи сочиняли отличные песни вроде “Echoes Of A Distant Battle” или “Stormtrooper”. Последняя звучит ближе к панку, и мне было трудно исполнять её, но “Echoes Of A Distant Battle” мне всегда нравилась. Элджи сочинял прекрасные тексты, и во время пения я с лёгкость могу представить битву, пушки, летящие ядра.

Забавно, что сейчас в Tank поёт Дэвид Ридман, вокалист Pink Cream 69, куда ты прослушивался до него. Похоже, он следует по пятам за тобой.

(Смеётся) Да, это забавно. Дэвид – отличный вокалист. Но если так посмотреть, то я, например, следую по пятам за Грэмом Боннетом. Я пел в Rainbow, потом у Майкла Шенкера. И сейчас мы вообще поём с ним вместе в одной группе. Чудеса!

Думаю, это потом что по-настоящему хороших вокалистов не так уж и много.

Я так не считаю. Многое зависит от удачи, а также от решений, которые ты принимаешь. Есть немало парней, игравших по барам, которым выпадал счастливый случай, но они им не воспользовались. Я из кожи вон лез, чтобы получить свой шанс, и упорно работал. Я не лучший в мире вокалист, но я вкалывал изо всех сил, и плюс со мной легко иметь дело. Я знаю своё место, но если что-то мне кажется неправильным, я могу выразить своё мнение. При этом я не заставляю всех плясать под свою дудку. Я высказываю своё мнение, чтобы улучшить песню или качество выступлений, чтобы всё это пошло на пользу группе. Я не пытаюсь доказать, что я лучше других, а работаю в общих интересах. Вот почему я не люблю сольные альбомы. Сольники – это только я один, а я предпочитаю быть частью команды, работать сообща. Когда записываешь сольный альбом, получается, что музыканты работают на тебя, и я чувствую себя некомфортно. Я плохой лидер, у меня лучше получается быть на подхвате.

Среди твоих работ есть и альбом “Journey Goes On”, записанный с Praying Mantis. Он вышел просто бесподобным! Почему ваше сотрудничество не продолжилось дальше?

С Praying Mantis дело было так. Я поехал с ними на гастроли в Японию, подменив их тогдашнего вокалиста (это было в 1991 году в поддержку альбома “Predator In Disguise” – авт.) Помню, что тексты я доучивал в гримёрке прямо перед выходом на сцену. В том туре мы не слишком поладили. У нас были разные взгляды на происходящее. Наверное, я старался петь более роково, чем должен был. После этого тура мы долгое время не общались. Вышло так, что “Journey Goes On” должен был записывать Джон Слоуман. Я обожаю Джона и всё, что он делал с Lone Star, с Uriah Heep, и на сольных альбомах. По каким-то причинам он не смог завершить запись альбома с Praying Mantis, и тогда мне позвонил Крис Трой. Это был первый раз за долгие годы, что мы пообщались с ним. Он сказал: «Слушай, не мог бы ты приехать и завершить запись вокала для нас?» Что я и сделал. Но с тех пор я ни разу не слушал эту запись. У меня есть диск, но я ни разу его не включал.

Почему же?

Не имею привычки слушать песни, которые я исполняю. Исключение составляют песни, которые мне нужно выучить к гастролям. Я и так достаточно слушаю сам себя (смеётся). Я каждый день слышу свой голос. Я слушаю себя, когда записываю демо-треки, когда записываю альбомы, когда выступаю на концертах. Мне нет нужды слушать себя на старых записях. Куда интереснее слушать, как другие поют мои песни.

Ты не против, если я задам несколько вопросов о Rainbow?

Без проблем.

Что ты испытал, когда получил приглашение от Ричи? Думал ли ты о возможных проблемах или конфликтах, учитывая репутацию Ричи?

Нет. У меня было ощущение, что о его музыке я знаю даже больше, чем он сам. Это как со мной – я не слушаю свои записи, и Ричи тоже не слушал свои пластинки. Так что я пришёл в группу, зная всё, что Ричи записал, начиная с “In Rock” и заканчивая “Perfect Strangers”. Поэтому я боялся не возможных трудностей, а того, что не получу эту работу. Но Ричи понравился мой голос и то, что я мог привнести в сценическое шоу. Как я уже говорил, у меня с Ричи было три столкновения: один раз я выругался на него, второй раз он схватил меня за горло и обозвал обезьяной, и третий раз, когда мы решили, что больше не можем работать вместе. Я извинился перед Ричи за то, что обругал его. Он толком не извинился за второй случай, но нашёл оправдание своему поведению, ну а после третьего раза мы больше не общались.

Скажи, правда, что при записи вокала для “Stranger In Us All” у тебя возникли проблемы, потому что продюсер просил тебя петь в непривычной манере?

Тогда мы записывались на плёнку, поэтому у нас было всего 24 канала. При этом продюсер хотел записать альбом в духе Брюса Спрингстина, Def Leppard или Kiss. Всё должно было делаться в строго определённой манере. Продюсер придирался к каждой мелочи. Например, он заставлял басиста Грэга Смита играть одну и ту же ноту в течение двух часов. Всего одну ноту! Это был мега-перфекционизм. Проблемы начались при записи “Hall Of The Mountain King”, когда продюсер попросил меня спеть её в блюзовой манере. А это совсем не блюзовая вещь – она выдержана в духе классики и должна звучать похоже на оперу, более театрально. Пещерный король – это злобное существо вроде орка. Так что у нас просто не получалось записать песню. В итоге Ричи спросил у продюсера: «Что здесь происходит?» А тот и говорит: «У меня проблемы с вокалистом – он не может записать свою партию». Тогда я исполнил песню в присутствии Ричи, и это был именно тот дубль, который попал на альбом. Для меня это был первый опыт работы в знаменитой группе. Кажется, стоимость записи тогда никого не волновала. Мы потратили уйму времени на игру в футбол. 23 дня на запись вокала к 10 песням было вполне достаточно. Мне кажется, некоторые люди получили много денег за то, чтобы оценить качество нашей работы. Это было совсем необязательно. Если ты был способен записать альбом типа “In Rock” за несколько дней, имея всего 8 каналов в студии, то ты можешь сделать всё что угодно с любыми музыкантами, если они достаточно хороши. Но я многому научился во время записи альбома, я отлично провёл время и был доволен собой.

Скажи, а что случилось с песнями “Ask God For That” и “I’ve Crossed Oceans Of Time”, которые были сочинены, но не попали в альбом?

С “Ask God For That” ничего не получилось. Ричи не нравилось слово «бог». Вообще это была неплохая песня, мне она нравилась, и было бы интересно посмотреть, какой она могла бы стать. А “I’ve Crossed Oceans Of Time” была очеь языческой по духу. У нас было столько множество разных версий этой композиции, и когда дело дошло до записи, мы утратили её суть. В песне была партия акустической гитары, что-то в духе Blackmore’s Night. У меня есть записи нескольких версий этой песни, которые я сделал тайком от других, и они звучат прекрасно. Я даже думал о том, чтобы исполнять её на своих концертах.

А почему ты не записал её позже? Ведь часть твоих нереализованных идей для Rainbow в итоге оказалась на втором альбоме Cornerstone.

Это была песня Ричи Блэкмора, а с Cornerstone я записал исключительно свои песни. Я отдал их Стину Могенсену, но вообще было бы интересно посмотреть, что бы сделал с ними Ричи Блэкмор, если бы мы записали второй альбом. После концерта в Эсбьерге мы с Рчи больше не общались. Примерно в то же время я написал песню “Singing Alone”, которая вошла в альбом Cornerstone “Human Stain”

Насколько я понимаю, после Rainbow ты присоединился к Chain.

Chain существовали до Rainbow. В то время я никак не мог подыскать себе группу. Я всегда буду признателен Ричи за то, что он дал мне шанс заработать себе имя. До Rainbow я пытался куда-то пристроиться, но никто не был заинтересован в моих услугах. Ричи проявил ко мне интерес, и уже потом люди стали охотнее сотрудничать со мной. Что касается Chain, то это были демки, записанные у меня в ванной. Позже мы подумали, что неплохо бы издать эти записи, ведь после моего участия в Rainbow людям стало интересно всё, что связано с моим именем. Это как записи Ронни Дио с Elf, или записи Грэма с The Marbles.

Ты говорил, что предпочитаешь слушать не себя, а других. Какие молодые группы тебе нравятся?

Я не слушаю рок-группы. Я стараюсь запомнить названия групп, которые меня зацепили, но мне это трудновато. Если честно, я слушаю не так уж и много музыки и даже не знаю, почему. Если я что-то и включаю, то это музыка из фильмов или ТВ-шоу. Мне нравится Rag’n’Bone Man, потому что у него отличный голос. Мне нравятся хорошие голоса, но рок-вокалистов я не слушаю – мне они не кажутся увлекательными. Знаешь, я могу сказать, какие голоса мне нравятся, но вот имён я, хоть убей, не вспомню (смеётся). О, Майлз Кеннеди! Вот кто мне нравится. Но я не помню, в какой группе он играет. Вообще, я всегда восторгался Дэвидом Ковердейлом, Гленном Хьюзом, Дио. У меня есть свои герои, и мне не интересно слушать современных вокалистов, которые копируют их манеру. Это примерно как Шон Коннери и Роджер Мур в роли Джеймса Бонда.

Расскажи немного о себе вне музыки. Про Джеймса Бонда я понял. А что ты любишь ещё?

Одно время я играл в футбол, и мне это нравилось. Я не был великим футболистом, но был довольно-таки неплох. Но я порвал ахиллесово сухожилие во время игры и не могу вращать стопой, так что моё увлечение футболом и теннисом вылетело в трубу.  Я люблю читать. Сейчас я читаю книгу Ю Несбё. Это норвежский писатель, у которого есть цикл произведений про детектива Харри Холле. Ещё мне нравятся автобиографии. Вот недавно читал автобиографию Дэвида Нивена «The Moon’s A Balloon» и его же книгу “Bring On The Empty Horses”, а также книгу Роджера Мура “My World Is My Bond”. Ещё мне нравится фотографировать. Вообще, я стараюсь наслаждаться жизнью. Я много работаю. Если я не пою с John Steel, то делаю что-то с White Noise или с Майклом Шенкером. В общем, в моей жизни что-то постоянно происходит. Ещё я люблю ходить в кино.

Ты смотрел новый эпизод «Звёздных войн»?

Нет, я вообще не смотрел ни одного эпизода «Звёздных войн». О, кстати, моя жена мне подсказывает, как называется моя любимая рок-группа – Avatarium. Такая рок-музыка и такой прекрасный вокал мне по душе. Вокалистка у них просто отличная! Голос, визуальное воплощение – всё замечательно. Их песни похожи на старый рок, но при этом они никого не копируют и делают нечто экстраординарное.

Что ж Дуги, пора прощаться. Скажешь что-то напоследок для российских поклонников?

Надеюсь увидеть всех вас на концерте в «Крокус Сити Холле». Хочу пожелать вам всем счастливого и радостного 2018 года. И пожалуйста, помните об одном – сохраните нашу планету, потому что другого места для жизни у нас нет.

Очень глубокомысленное пожелание. Обычно все отделываются словами «Приходите на концерт и оторвитесь с нами».

Ладно, не вопрос. Дорогие москвичи! Приходите на концерт и оторвитесь с нами! (Дружный хохот)

Концерт Tony Carey’s Rainbow Project, Дуги Уайта и Дона Эйри в «Крокус Сити Холле» состоится 31 января 2018 года. Билеты можно приобрести здесь.

Дуги Уайт на Facebook
Официальный сайт Дуги Уайта

Rowdy McGuire

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*