Крис Оуси (Snakecharmer, Heartland): «Пение – это, в первую очередь, эмоции»

Когда-то вокалист Крис Оуси чуть было не бросил музыку и не шёл в психологи. Это была бы невосполнимая потеря для современной рок-музыки. Психологов вокруг пруд пруди, а вот вокалистов, способных украсить своим голосом любой альбом, будь то Heartland, Snakecharmer, Newman, Ozone или Phenomena в мире не так уж и много. С кем бы ни записывался Крис, он вносит в работу множество эмоций, оставляет частичку себя. Можно сказать, что Крис живёт песнями, которые исполняет.  В последние годы Крис проявляет завидную активность и отметился замечательной сольной работой “Dream Machine”, а также добротным альбомом “Second Skin” со Snakcharmer. Поводов для обстоятельной беседы более чем достаточно!

ENGLISH VERSION

Привет, Крис! Рады, что ты согласился дать интервью. К сожалению, о тебе не так много информации в России. Расскажи немного о себе. Когда началось твоё увлечение музыкой? Была ли твоя семья музыкальной?

Привет, парни! Моя любовь к музыке началась в подростковом возрасте. Мне повезло, что мой старший брат собрал внушительную коллекцию пластинок, к которой у меня был доступ. В коллекции были, в основном, рок-альбомы, и я никогда не оглядывался на другие жанры.

Последний на данный момент альбом с твоим участием – “Second SkinSnakecharmer. Расскажи, как ты вообще оказался в этой группе.

Я присоединился к ней после звонка от моего давнего друга, который теперь руководит фирмой, организующей гастроли. Он спросил, будет ли мне интересно стать вокалистом группы, в которой собирались принять участие Мик Муди и Нил Мюррей. Мы порепетировали, и всё получилось само собой. “Second Skin” стал естественным развитием того, что было на первом альбоме. Все музыканты так или иначе участвовали в сочинении песен, и было здорово видеть в группе Саймона Макбрайда и работать с ним в студии.

Почему на запись “Second Skin” ушло целых четыре года?

Все участники Snakecharmer всегда были занятыми музыкантами. Иногда собрать всех в одном месте может быть настоящей проблемой, и именно поэтому многие вещи требуют большего времени.

У Snakecharmer есть точки пересечения с Whitesnake, и то не только Нил Мюррей и Мики Муди, но и сам материал. Устраивает ли это тебя? Не хочется дистанцироваться от таких сравнений?

Я не переживаю, если люди сравнивают нас с другими группами, и думаю, в начале сравнения с Whitesnake были просто неизбежны. Но думаю, что со временем это становится всё менее и менее актуальным.

Почему из группы ушёл Мики Муди? Он утратил интерес к происходящему?

Думаю, Мики разочаровался из-за того, что музыканты не всегда могли уделять внимание этому проекту. Я полностью понимаю его, но ведь мы обсуждали эту проблему в самом начале создания группы. И ещё мне кажется, что ему захотелось исполнять несколько иную музыку, и мы желаем Мики успеха в его новых проектах.

В прошлом году у тебя вышел сольный альбом “Dream Machine”. Похоже, что в последние пару лет ты был сильно занят. Тебе нравится, когда можно поработать с разными группами, или всё-таки лучше отдыхать от музыки? Можно ли сказать, что тебе приходится чем-то жертвовать ради музыки?

Музыкальный бизнес может быть всеполгощающим, но мне не кажется, что мне пришлось пожертвовать чем-то серьёзным. По крайней мере, я ни о чём не жалею. В настоящий момент я занят обновлением дома, в который я переехал какое-то время назад. Время от времени отдыхать от музыки бывает здорово, и я даже думаю, что композитору это просто необходимо. Хотя бы для того, чтобы «прочистить» мозги между работой над разными проектами.

Многие назвали “Dream Machine” альбомом Heartland. Согласен ли ты с таким мнением?

Я не согласен, что “Dream Machine” так уж сильно напоминает Heartland. Думаю, оба моих сольных альбома в музыкальном плане более сложные.

Есть ли для тебя разница, когда ты сочиняешь и записываешься для сольных работ, и когда работаешь с группами вроде Snakecharmer, AOR или Phenomena?

Мне кажется, в сольных работах я свободнее пробую что-то новое в вокальном плане. С другой стороны, когда ты сочиняешь песню, музыка задаёт направление, и в этом смысле творческий процесс всегда одинаков.

На сольниках ты полностью раскрылся как вокалист, голос заиграл всей палитрой красок. Сказался опыт или ты обучался дополнительно? А может, каждый ирландец от рождения отличный певец и академии ему ни к чему? 

Я и правда брал уроки вокала незадолго до записи “Rhyme And Reason”. Я чувствовал, что мне нужно было подтянуть технику, ведь я собирался выступать с концертами чаще. Отдав много времени студийной работе, я захотел снова выступать перед публикой. Навыки, которые я приобрёл в тот период, определённо пригодились, когда я стал петь каждый вечер во время гастролей.

Музыка, которую ты пишешь, отличается мелодичностью и вызывает самый искренний отклик в сердцах слушателей. Явственно ощущается, что в каждую композицию вложена душа и так на протяжении многих лет твоей карьеры. Откуда ты черпаешь вдохновение? Можно ли сказать, что музыка – это способ чувствовать для тебя?

Я всегда ощущал, что сочинение песен для меня сродни записям в дневнике. Музыка помогает мне высвободить множество вещей из подсознания, и нередко я ощущаю себя кем-то вроде стороннего наблюдателя, когда мне в голову приходит идея для текста песни. И ещё я считаю, что если ты хочешь петь со страстью в голосе, ты должен сам испытывать то, о чём поёшь.

Несколько мы понимаем, ты предпочитаешь записывать свой вокал достаточно быстро. Так ли это? Ты предпочитаешь спонтанность кропотливой работе, когда партии вокала оттачиваются неделя за неделей?

Мне нравится быть естественным, когда я записываю вокал. Обычно лучшие дубли получаются у меня в самом начале, когда я чувствую себя свежим и доволен собой. Пение для меня – это, в первую очередь, эмоции. А запись – это стремление передать эти эмоции на плёнке.

Сочинять песни ты начал ещё в Virginia Wolf. Помнишь ли ты свои ощущения? Было ли это сродни находке ящика Пандоры?

Было здорово записать все эти сбивающее с толку мысли, которые есть у каждого молодого человека. Но думаю, мне потребовалось какое-то время, чтобы обрести уверенность в своих сочинительских способностях. Поначалу я с радостью доверял сочинение песен другим музыкантам, но затем произошёл определённый прорыв – я понял, что я могу улучшить свои навыки, только если буду брать на себя ответственность и пробовать сочинять снова и снова.

Как ты считаешь, можно ли научиться сочинять песни, или это врождённый дар, который можно лишь отшлифовать?

Думаю, если у тебя есть склонность к музыке, то со временем можно развить навыки сочинительства. Уже только одно прослушивание песен других авторов способно многому научить. Думаю, вся штука в том, что после освоения  основ нужно избегать имитирования, брать на себя ответственность и быть готовым вложить в песни свои эмоции. Только так можно развить свой собственный стиль.

Кстати, в некоторых интервью ты говорил, что недоволен ранними альбомами Heartland. С чем это связано? Что не так с этими альбомами?

На самом деле я всегда гордился первой записью Heartland. Думаю, второй альбом, «Wide Open», немного уронил марку, но это не удивительно, если учесть тот факт, что песни на нём были весьма «сырой» демо-записью. Когда я впервые начал записываться на Escape Music, они были очень заинтересованы в выпуске любых материалов, над которыми мы работали с Гарри Шарпом. Композиции были ремастированы, и очень жаль, что мы не отточили их в студии. Мне нравится думать, что записи Heartland, которые появились позже, были более качественными. Я ведь всерьёз беспокоился, что мы начали повторяться. За годы работы со Стивом Моррисом мы написали много хороших вещей, и, предполагаю, его вклад в сочинительство помогал освежать создаваемый материал. Как я уже говорил, мне всегда нравилось работать со Стивом, он удивительный музыкант и отличный во всех отношениях парень. Иметь возможность работать с великими людьми – это настоящее благословение.

С момента выхода последнего альбома Heartland прошло 10 лет. ты считаешь эту страницу перевёрнутой для себя?

Одно можно сказать наверняка: никогда не говори «никогда»! Было бы здорово услышать, как звучат некоторые из тех песен вживую, если на то будет желание фанатов.

Поддерживаешь ли ты отношения с Гарри Шарпом, оригинальным гитаристом Heartland? Почему он ушёл после альбома “Wide Open”?

Я не общался с Гарри достаточно продолжительное время. Он вложил всю душу и сердце в первый альбом и, мне кажется, почувствовал, что нужно сконцентрироваться на чём-то ещё. Сейчас он весьма успешно торгует различными музыкальными инструментами, в том числе владеет собственным магазином по продаже классических гитар.

А как на счёт проектов вроде Ozone и The Distance? Есть ли планы по выпуску новых альбомов?

Не думаю, что в скором времени можно будет увидеть новый альбом The Distance. Зато я всегда открыт для новой записи Ozone. Однако, на этот счёт пока нет конкретных планов.

Ты много лет сотрудничаешь с главой Music Халилом Тёрком. Что делает ваше сотрудничество таким крепким? В чём преимущества работы с Escape Music?

Халил оказывает невероятную поддержку в течение многих лет, при этом всегда предоставляет мне свободу как артисту в наших совместных проектах. Это человек, который действительно живёт музыкой, и за что бы он ни взялся, всё делает с неиссякаемыми энтузиазмом и энергией. Если он что-то пообещал, то свернёт горы, чтобы сдержать слово.

В какой-то момент ты собирался бросить музыку и посвятить себя изучению психологии. Почему именно психология? Удалось ли тебе в итоге окончить университет или какие-нибудь курсы? 

Мне всегда была интересна психология. Когда оригинальный состав Heartland развалился после первой записи, я был обессилен и находился на распутье. В это время именно энтузиазм Халила заставлял меня продолжать сочинять и записываться. Его помощь оказалась особенно эффективна, когда он привёл в команду Стива Морриса в качестве соавтора – мы отлично сработались. Я рад, что всё сложилось так, как сложилось.

Следишь ли ты за политическими событиями? Представь, что у тебя есть возможность изменить жизнь страны к лучшему, но для этого надо отказаться от музыкальной карьеры. ты бы пошёл на такое?

Я, в общем-то, аполитично настроенный человек, и считаю, что можно принести наибольшую пользу обществу, занимаясь тем, что у тебя получается лучше всего.

Какой момент своей жизни ты считаешь самым значимым, судьбоносным?

Мне кажется, это момент, когда я осознал, что моё будущее связано с музыкой. Я чувствовал, что надолго вступил на эту стезю, и на ней меня ждёт постоянный процесс обучения. И именно поэтому этот путь для меня так интересен!

Если бы у тебя была возможность что-то поменять в своём прошлом, ты бы ею воспользовался? 

Я уверен, что полученный нами опыт, позитивный или не очень приятный — бесценный урок жизни, который делает нас мудрее. В связи с этим, я не хотел бы что-то менять на своём жизненном пути.

Были ли концерты исполнителей, которые ты пропустил и жалеешь об этом? Если да, то что это за концерты? 

На самом деле таковых очень много. Я познакомился с рок-музыкой, когда большинство инновационных групп в той или иной степени уже распались. Хотя добрая половина этих команд реорганизовалась в том или ином виде, я бы хотел повидать The Who в их ранние годы, Deep Purple на стадии формирования, и, возможно, Free. А так их действительно много!

И в конце – твои пожелания и слова ободрения российским поклонникам и читателям.

Концерт в России – это один из моих самых честолюбивых замыслов. Несколько раз мне выпадала такая возможность, но по тем или иным причинам приходилось от неё отказываться. Готов держать пари, что это случится раньше, чем позже, и я жду этого с большим нетерпением!

Snakecharmer на Facebook

Благодарим Мартина Дарвилла из QEDG Management за организацию того интервью.

Максим Чинов,
Rowdy McGuire

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*